Храм Успения Пресвятой Богородицы

Я крестился в 1986 году, и тогда, на закате советской власти, «за религию» уже не сажали, но все-таки на Пасху комсомольские патрули от ВУЗов у церквей стояли, чтобы вылавливать студентов – из комсомола запросто могли исключить, а значит, и с высшим образованием пришлось бы расстаться. А простым советским людям «церковники» казались чем-то вроде инопланетян: и непонятно, и интересно. К их выбору относились в основном с уважением.

Потом, в 1988 году, верить разрешили. Я, кстати, прекрасно помню, как убедился в этом сам: именно в этом году у меня, солдата Советской Армии, старшина обнаружил карманный Новый Завет. Но сделать с ним ничего не решился, передал его замполиту батальона, тот – замполиту полка. Я решил, что терять мне особенно нечего, направился прямо к полковому замполиту, а он был только что из академии, в курсе новых веяний. И он… просто отдал мне книгу, сказав: «теперь можно». Старшина был просто потрясен таким исходом дела.

И уже через год-другой возникла мода на церковность: священников звали в школы на советские праздники, батюшка заменял Хрюшу и Степашку в телепередаче «Спокойной ночи, малыши»… Помню, что наша маленькая дочь очень тогда возмутилась этой заменой (при том, что именно этого батюшку она знала и любила). И мы поняли, почему: каждый хорош на своем месте. Не нужно Хрюше совершать богослужение, не нужно священнику рассказывать малышам вечернюю сказку. И в прессе, и в обществе царило тогда редкостное благодушие по поводу священников: коммунизм обанкротился, и люди ждали, что теперь прозвучит нечто новое, доброе и разумное, и кому, как не людям Церкви, сказать народу это слово?

И я помню, как в начале 90-х некий священник излагал перед аудиторией целую программу: на место обанкротившейся государственной идеологии мы должны поставить новую, православную… Чтобы она тоже обанкротилась? – захотелось мне его спросить, но формат встречи не оставлял место для таких вопросов. Он так думал не один – совсем недавно на Рождественских чтениях одна женщина из провинции рассказывала, как администрация их района отправляет в приказном порядке школьных учителей на переподготовку, чтобы они вели в дальнейшем курс «Основы православной культуры». Учителя курс проходят, итоговые тесты сдают, но… «любви-то нет!», – патетически восклицала она. Да и откуда бы ей взяться при таком подходе?

Меня не удивляет, что сегодня маятник качнулся в другую сторону и общественная мода снова переменилась. На каждом шагу теперь можно услышать про «засилие церковников», про необходимость борьбы с клерикализмом. Что ж, если под клерикализмом понимать повсеместное введение православия – я тоже против этого. Это никому не нужно, в первую очередь – Церкви.

Но на самом деле под антиклерикализмом нередко понимается нечто куда более радикальное, чем устранение клерикальных перегибов. Уже не раз вступал в борьбу с «церковниками», которые «пошли в наступление по всем фронтам» (http://www.atheismru.narod.ru/humanism/journal/40/gin_kuv.htm), нобелевский лауреат академик В.Л. Гинзбург. Для него всё очень просто: «То обстоятельство, что верующих ещё много, объясняется, в первую очередь, тем, что огромное большинство из 6 млрд. людей, обитающих на Земле, необразованны и далеки от науки» (http://www.atheismru.narod.ru/ginzburg/08.htm). То есть религия – от дремучести, она принципиально несовместима с наукой. Когда люди поумнеют, они откажутся от нее.

А отсюда следуют практические выводы. Да вот недавний пример (http://gadkaya-zebra.livejournal.com/25054.html): на факультете международных отношений С-Петербургского университета проходила конференция по теме «Религия в современной системе международных отношений». В частности, на ней выступали священники. Казалось бы, против чего тут можно возражать: религия действительно играет в международных отношениях весомую роль, значит, это вполне может стать предметом научного и общественного обсуждения, и естественно было пригласить на это обсуждение людей религиозных. Те, кто не интересуется этой темой, могли просто проигнорировать конференцию.

Но если вера несовместима с наукой, если церковники наступают на светлый разум, то нужно не игнорировать событие, а выходить на бой с Церковью, «знаменитой продолжительными попытками введения религиозного воспитания в младших учебных заведениях» (цитата из разбросанных листовок). И кричать во весь голос «долой попов из универа!», ну прямо как революционные братишки с Балтики. Крикунов, конечно, из зала вывели, доказав тем самым гнусную нетерпимость «церковников». Они ведь в этой картине мира всегда должны смиряться, должны всё молча терпеть, сознавая свою безнадежную дремучесть и ущербность, и образованным людям даже на глаза не показываться.

Попытка объяснить, что на самом деле срыв доклада является банальным хулиганством, а попытка не допустить священника на конференцию – самой настоящей дискриминацией по признаку отношения к религии (что строго запрещено Конституцией) наталкивается на полнейшее непонимание. Наоборот, это церковники всех замучали своей религией, они повсюду, они лишают нас свободы выбора…

Эх, ребята-ребята, вы молоды, вы не знаете, что это такое, когда в государстве действительно есть общеобязательная идеология, когда от участия в культе дедушки Ленина никому с самых ранних лет не дозволяется уклониться. Кого из вас заставляли идти на молебен, как нас в свое время на краснознаменные митинги? Кому устраивали в сессию зачеты по «закону Божьему», как нам в свое время – по «научному атеизму»? И сами вы сейчас делаете ровно то, в чем обвиняете других – силой навязываете другим свое видение мира.

Нам надо, полагаю, совершенно четко понимать, что для критиков такого рода мы никогда и ни при каких условиях не станем хорошими, как для расиста не будет хорош человек с иным цветом кожи. Его существование еще можно терпеть, пока он сидит в своем гетто и помалкивает, а при встрече немедленно уступает дорогу представителю высшей расы. Так и любой, абсолютно любой выход Церкви в публичное пространство будет встречать сопротивление подобных «антиклерикалов», а на самом деле – антихристиан. Просто мода сейчас такая.

А клерикализм – стремление отдельных представителей Церкви добиваться для себя контроля над общественной жизнью, подменяя собой государство – действительно существует, и нет в нем ничего хорошего. Это в очередной раз продемонстрировала «боголюбовская история», в ходе которой выяснилось, что в России существует своего рода экстерриториальный монастырь, где люди живут безо всяких документов, а дети (и не всегда даже сироты) полностью выведены из-под контроля государственных органов и от общества изолированы.

Подобные истории действительно заставляют всякого умеренного «церковника» задуматься об антиклерикализме… Точнее, не так: задуматься о сути своей веры. В новозаветное время клерикалами были фарисеи и саддукеи, но если заменить евангельское благовестие неким «антифарисейством», выйдет никому не нужное агрессивное занудство. Человеку для жизни всегда бывает нужно нечто положительное и самоценное, а не очередное «анти».

Агрессивный клерикализм и агрессивное антихристианство (под вывеской борьбы с клерикализмом), на самом деле, подпитывают друг друга. Они друг другу необходимы, их противоборство – это борьба нанайских мальчиков, где одному не обойтись без другого.

«К свободе призваны вы, братия» – писал апостол Павел (Галатам 5:13). Я понимаю это в том числе и так: к свободе от борьбы за политическое господство, но и к свободе не слушать заведомо враждебные голоса, которым никогда мы не понравимся. Постараемся лучше быть самими собой.