Для христианина вполне естественно говорить о себе как о грешнике, который живет только милостью Божией. Может быть, даже слишком часто мы употребляем слова, превращая их в штампы: «простите меня, грешного…» И вот уже, кстати, готово почти что универсальное самооправдание для лени, необязательности и вообще всяческой расхлябанности: я же «первый от грешников есмь», во мне видны такие бездны порока, что всякая мелочь уж просто не имеет большого значения на их фоне. Какая тут деловая этика или трудовая дисциплина, если речь идет о спасении души? Отстаньте от меня, я оплакиваю свое несовершенство. Такое настроение по ошибке иногда даже называют «покаянием».
Но стоит человеку сказать «мы», как ситуация резко меняется. О «нас», то есть о почти любой групповой общности, можно уже говорить в самых восторженных выражениях: мы – народ-богоносец, только наша духовность подлинная, мы – истинная Церковь. Читать далее 'Андрей Десницкий. «Я плохой, а мы хорошие»'
В прошлом году Госдума приняла «Технический регламент на молоко и молочную продукцию» – документ, который среди прочего запрещает называть молоком то, что не является им на 100%. Разведенное водой сухое молоко теперь надлежит именовать «молочным напитком». Производители таких «напитков», конечно, очень обеспокоились и теперь собираются вносить в Госдуму новый законопроект, который дал бы им право именовать такой продукт «молоком восстановленным питьевым пастеризованным». То есть все же пусть это будет молоко, хоть и не совсем натуральное. Ведь, что характерно, потребители не так хорошо покупают «напиток», как покупали прежде тот же продукт под названием «молоко».
Кстати, знаете, почему у нас давно уже на прилавках стоят всякие «йогуртеры» и «йогуртные продукты»? Потому что йогуртом может называться только кисломолочный продукт, каждый грамм которого содержит не менее 10-ти в 7-й степени колониеобразующих единиц чистых культур Lactobacillus bulgaricus и Streptococcus thermophilus. Так установлено тем же самым регламентом, то есть государственным законом. Хочешь производить нечто вкусненькое с другими бактериями или с теми же самыми, но в меньших количествах – пожалуйста. Но называть его йогуртом ты уже не имеешь права.
Это забота о правах потребителя, и это совершенно правильно. В самом деле, если можно молоком у нас становится разведенный молочный порошок, или разбавленное молоко, то зайти можно далеко. «Молоком» может притвориться жидкость, содержащая каплю настоящего молока на бочку, или просто налитая в тару из под молока, или вообще нечто твердое и несъедобное, но зато белого цвета… Если молоком можно назвать всё, что угодно, тогда ничто уже нельзя назвать молоком, слово полностью утратило свой смысл. Читать далее 'Андрей Десницкий. Энтропия смысла'
В Греции, говорят, таких называют «христианами на колесах» – в церкви они бывают три раза в жизни, и все три раза их привозят: на крестины, на венчание и на отпевание. Собственно, когда мы утверждаем, что в нашей стране большинство православных, мы именно таких людей и имеем в виду. Ну, может быть, не три раза в жизни, а три раза в год они зайдут: за крещенской водой, за вербами, да еще куличи освятить. Плюс тот самый стандартный набор: крестины – венчание – отпевание.
О том, что эти люди неправильно, потребительски относятся к Церкви, можно писать долго и подробно. Читать далее 'Андрей Десницкий. «О всех и за вся»'
Небольшая сценка из церковного быта… Воскресная литургия закончилась, люди подходят ко кресту. Большинство просто прикладываются, но кто-то успевает сказать два-три слова священнику. И вот одна женщина спрашивает: «Батюшка, благословите в отпуск туда-то поехать?» Священник на секунду задумывается, а потом отвечает, хитро прищурившись: «А что будет, если не благословлю?» Читать далее 'Андрей Десницкий. «Благословите, батюшка?»'
Я крестился в 1986 году, и тогда, на закате советской власти, «за религию» уже не сажали, но все-таки на Пасху комсомольские патрули от ВУЗов у церквей стояли, чтобы вылавливать студентов – из комсомола запросто могли исключить, а значит, и с высшим образованием пришлось бы расстаться. А простым советским людям «церковники» казались чем-то вроде инопланетян: и непонятно, и интересно. Читать далее 'Андрей Десницкий. Антиклерикализм или антихристианство?'
Мы все в кого-нибудь или во что-нибудь влюбляемся, и совершенно не обязательно эта влюбленность заставляет грезить о поцелуях. Влюбиться можно в искусство, или в профессию, или в актрису из фильма. В определенном смысле человек, приходящий в Церковь, испытывает такую же влюбленность: все кажется ему не просто новым и хорошим, но ослепительным, неземным, божественным. Каждая мелочь выглядит священной, в каждом встреченном человеке готов он видеть образ Божий во всей его полноте. А потом… Читать далее 'Андрей Десницкий. Расцерковление'
