Храм Успения Пресвятой Богородицы

Письмо 3

Король Генрих VIII оставил глубокий след в истории нашего города.
Помимо Дома Анны Клевской (четвертой жены короля) и буквально в двух минутах ходьбы от него, на той же Southover High street находится один из лучших пабов Люэса «Голова Короля» (Kings Head). Пожалуй, о нем стоит рассказать.
Здесь тепло, уютно, а при новом шеф-поваре стали и кормить вкусно. Раньше горячую еду можно было получить только в обеденный перерыв, а теперь в пабе можно позавтракать, пообедать и поужинать. «Почему?» — спрашиваю у двух милых молодых посетительниц — Сарры Эдмундс и Мэри Джейкобсон.
«Потому что напитки очень подорожали и посетители, соответственно, меньше выпивают. Хозяину нужно было что-то предпринять, чтобы паб окупал себя». «Тем не менее, атмосфера паба от этого не пострадала», — продолжили они. «Сюда собираются друзья по вечерам, или коллеги во время обеденного перерыва из того или другого учреждения в Люэсе. Они садятся за столики и кто-нибудь первый из группы подходит к стойке бара заказывает выпивку, кто что желает и все несет к столику. То же делает следующий из собравшихся — и так по кругу. Но «по кругу» при условии, что число собравшихся не более четырех человек. Больше четырех «по кругу» не разрешается. Но можно и так: каждый из группы дает одному из собравшихся деньги на свой напиток, тот подходит к стойке, заказывает и приносит к столику. В английских пабах посетителей не обслуживают. И столик не нужно заказывать заранее, кроме, разве что, если устраивается день рождения, или отмечается другой какой праздник, или приглашаются гости на ужин. Это не значит, что англичане не приглашают гостей домой на торжественный обед или ужин. Но это, скорее, представители среднего сословия. В пабах же так празднует, главным образом, рабочий люд. Английское общество, как вы знаете, все еще очень сословное.
Но, зато когда у стойки бара собираются так называемые locals, то есть люди, живущие в радиусе того или иного паба, то здесь вы можете увидеть профессора университета, знаменитого певца, писателя или художника (Люэс богат такими людьми) оживленно беседующего с плотником, дворником или рабочим пивоварни (в Люэсе есть свой пивоваренный завод и город очень этим гордится). Эти люди не станут приглашать друг друга в гости, и не остановятся поболтать на улице, но паб — это другое дело. Это — свободное, демократическое, ни к чему не обязующее пространство для общения. Вот, например, мы с Вами, встретившись впервые, поговорили, как лучшие друзья и... разошлись». Я поблагодарила милых моих собеседниц, допила свой джин и тоник, и пошла писать третье письмо из Люэса.

Разговор о пабе отвлек меня от Генриха VIII и его церковных реформ. Одним из его «нововведений» была масштабная секуляризация монастырских земель.
Живосписные развалины, «Монастырский парк» , по которым так любят бродить жители Люэса — это все, что осталось от одного из самых больших монастырей Англии.
На Фото 3 (схема монастыря, созданная художником по археологическим раскопкам) показан монастырь св.Панкратия до его расформирования в 1537 году. Я попросила местного краеведа и историка Маркуса Тэйлора рассказать об истории создания и гибели этого монастыря:

«Монастырь св.Панкратия был основан в 1081 году нормандским бароном Уильямом де Варенном. Этот великий вельможа, любимец короля-завоевателя Вильгельма, обладал несметными богатствами, в том числе землями в графстве Сассекс, где и находится Люэс. Принято считать, что в 1076 де Варенн, будучи во Франции, посетил аббатство бенедиктинскго ордена в Клуни. Монахи этого аббатства проводили почти все свое время в молчании и молитве, и особенно в молитве по усопшим. Жизнь этого монастыря произвела на барона такое впечатление, что, вернувшись в Англию, он решил непременно основать монастырь по клуниакскому образцу. По его просьбе четыре монаха были отпущены из аббаства Клуни и прибыли в Люэс, где де Варенн пожаловал им немного земли под монастырь и подарил маленькую церквушку «только что перестроенную из деревянной в каменную» — так пишется в истории монастыря — и которая была посвящена святому Панкратию. Таково было начало. А к 30-м годам XVI века монастырь святого Панкратия в Люэсе стал самым богатым и важным из клуниакских монастырей Англии. Монастыркие земли обеспечивали всем необходимым и для жизни монастыря и для помощи окружающему монастырь бедному населению. В монастырской больнице лечили как монахов, так и жителей Люэса. В монастырском доме находили приют бездомные.
Другие монастыри в Англии также владели землями, которые они не только использовали для своих нужд, но и сдавали в аренду фермерам, что приносило монастырям довольно большой доход.
Став главой церкви Англии, Король Генрих VIII, казна которого вечно нуждалась в пополнении, нашел источник, из которого можно черпать деньги. Монастыри.
В 1535—1539 годах специально созданные Генрихом комиссии провели инспекцию приходно/расходных книг монастырских хозяйств, «нашли много нарушений» и закрыли все монастыри, действовавшие в Англии. Но на этом дело не кончилось. По приказу короля были вскрыты, ограблены и осквернены мощи святых; наиболее известные из них — мощи святого Томаса Бекета (в честь этого святого названа одна из древних церквей Люэса). Казна короля была пополнена. Но и на этом дело еще не закончилось. Теперь, по приказу короля, началось разрушение самих монастырских зданий. Церкви, крытые аркады, жилые помещения монахов — все было разрушено.
В 1538 году монастырем святого Панкратия в Люэсе занялся королевский министр Томас Кромвель. Разрушение этого монастыря было делом непростым, если считать, что одно церковное здание, достигавшее в высоту сто метров, было в общей сложности больше здания современного Вестминстерского аббатства! Для выполнения этой задачи в Люэс прибыл из Лондона итальянский инженер Джиованни Портинари с командой в семнадцать человек. Они подкопали стены храма, после чего подожгли его. Все было организовано очень рационально: свинец, которым была покрыта крыша церкви, плавили в построенных для этой цели и привезенных на место действия передвижных плавильных печах, а кэнский и каррский камни, а также сассекский кремень, из которых была построена церковь, были погружены на баржи и отправлены по местной реке Уз — для жителей Люэса и его окрестностей. Камни эти были использованы для строительства домов в Люэсе, их и сегодня можно видеть, а особенно бросается в глаза Southover Grange

Здание ЗАГСа в нашем городском саду. Оно почти все построено из камней бывшего монастыря святого Пакратия».
«Ну, а как же здание вашей приходской церкви, оно ведь уцелело?» — спросила я Маркуса.
«Да,это был приют для странников... Но ведь уцелела только часть его, остальное достраивалось. Вот совсем недавно мы пристроили к нему помещение для родителей с детьми, а также купили соседний с храмом домик, где мы проводим наши приходские собрания».
Краевед Маркус Тэйлор является членом приходского собрания и помощником настоятеля прихода святого Иоанна Крестителя отца Стива Дочерти.
Отец Стив рассказал для нашего сайта об этом приходе, к какой ветви Англиканской церкви он относится, и что значит быть англиканином. Я пришлю ее в русском переводе со следующим письмом.

ПИСЬМО 2
Рассказ о Генрихе VIII, его политике и начале Англиканской Церкви я начну, как ни странно, с себя.
Когда, много лет назад, я переехала из Лондона в Люэс, я жила в доме, расположенном прямо напротив дома одной из жен Генриха — Анны Клевской (фото внизу).

Из окна моей квартиры (самое верхнее, под крышей) видна была крыша хором Анны Клевской. А из окна ее спальни (над входной дверью) слышен был серебряный бой ее часов. Особенно отчетливо я его слышала, когда, возвращаясь последним поездом из Лондона с работы, я проходила мимо ее дома.

Я говорю «мимо ее дома», но Анна никогда там не жила. Этот большой помещичий дом, построенный в типично тюдоровском стиле, был подарком короля Анне Клевской, четвертой его жене, в знак благодарности за то, что она смиренно согласилась на развод с ним. Смиренно и, добавим, с радостью, потому что ей удалось избежать судьбы своих предшественниц, взошедших по воле короля на эшафот. Анна Клевская осталась жива, согласилась на просьбу короля не покидать Англию, и была вознаграждена за это многими поместьями, в том числе вот и домом в Люэсе, в котором теперь музей эпохи Тюдоров.

Екатерина Арагонская была первой женой Генриха VIII. Она родила ему дочь (в будущем королеву Марию I), но больше детей у них не было. Генрих же стремился произвести на свет сына, наследника престола, для консолидации власти династии Тюдоров.

Генрих VIII решил развестись с Екатериной Арагонской и жениться на Анне Болейн. Но Папа Римский Климент VII отказался аннулировать этот брак. Тогда король принял решение разорвать с папством, оставаясь, однако, католиком. Но шаг этот привел, в конце концов, к разрыву с Римско-католической церковью и началу Англиканской церкви в Англии. События развивались следующим образом: после разрыва с папством, в 1532 году по решению парламента, епископам (все еще католической конфессии) было отныне запрещено обращаться для суда по церковным делам к Папе — чужеземному властителю. Все подобные вопросы решал теперь сам король. В этом же году вновь назначенный королем архиепископ Томас Кранмер взял на себя обязательство освободить короля от брака с Екатериной Арагонской. В 1533 году брак был аннулирован и король женился на Анне Болейн. В ответ Папа отлучил короля от церкви,а в 1534 году парламент принял Акт о супрематии, по которому Генрих VIII
был провозглашен главою Церкви Англии. Так началась Англиканская церковь.
Как же отличается Англиканская церковь от Римско-католической? О традициях, обрядах, священнослужителях, приходах и прихожанах — в следующем письме.

Дорогие друзья, мы публикуем небольшие корреспонденции из маленького английского города. Немного об этом интересном месте и об Англиканской церкви нам пишет Фаина Янова, друг нашего прихода. Российским христианам хорошо известно это имя: ведущий радиожурнала «Воскресение» и программы «Вера и век» Русской службы Би Би Си, Фаина Янова дарила нам замечательное общение с о. Сергием Гаккелем, владыкой Антонием Сурожским. Эти передачи были хлебом насущным в те времена, когда «был такой обычай на Руси – по ночам послушать Би Би Си». Надеемся, что «Письма из Люэса» (Lewes) – только начало нашего общения с Фаиной на страницах нашего блога.

ПИСЬМА ИЗ ЛЮЭСА
Меня зовут Фаина Янова. Я живу в Люэсе, средневековом городе в графстве Сассекс на юго-востоке Англии. Я люблю мой город, его улицы, дома, церкви.
Особенно церковь Cвятого Иоанна Крестителя на Sauthover High street, в пяти минутах ходьбы от моего дома.

The Church of St John the Baptist on Southover High Street
Но я не меньше люблю Церковь Успения пресвятой Богородицы на Успенском Вражке. И сам храм и весь приход, неоднократным гостем которого я была. Но вернемся к храму Святого Иоанна Крестителя.

Построенный в XII веке как монастырская гостиница, храм стал приходской церковью в XIII веке. Северная часть храма принадлежит XIV веку, а южный придел был построен в середине XVI века. Башня — раннего XVIII века, а алтарная часть — XIX века.
В странноприимном доме останавливались путешествующие и нищие. Дом этот находился к западу от городских ворот, от которых остались только часть стены и арки XIII века (фото внизу слева). Построен он был из двух неравных по ширине половин, разделенных сводчатой галереей. На одной половине были, вероятно, мужчины, на другой — женщины. Помещение было с низкими потолками, темное — не было верхних окон, освещающих хоры. Сводчатая галерея состояла из массивных цилиндрических колонн и полуциркульных арок без украшений. Первые три из них уцелели до наших дней.

На фото сверху видна одна из этих колонн.
В XIII веке странноприимный дом стал приходской церковью для населения, жившего вокруг церкви. Когда Генрих VIII, знаменитый король Англии начал в XVI веке закрывать церкви и секуляризировать монастыри, эта церковь, немотря на то, что являлась частью монастырского комплекса, не была закрыта: слишком много было у нее прихожан. Но о Генрихе VIII, его политике и начале Англиканской Церкви — в следующем письме.

Крест и власть. Проповедь.

Агентство религиозной информации
Благовест-Инфо

Марина Журинская: Без московской ругани

12.05.2011

Портал «Православие и мир» продолжает путешествие по закулисью религиозной журналистики.
Идея серии бесед принадлежит публицисту Марии Свешниковой, исполнение – редактору портала Анне Даниловой.

Марина Журинская

«Не бойтесь сокращать тексты», – сказал мне однажды Владимир Легойда, – «вот редактор “Альфы и Омеги” Марина Андреевна Журинская не боится, и чем больше она тексты редактирует, тем больше ее все уважают».

Журнал «Альфа и Омега» – одно из самых загадочных православных изданий. Он не массовый в общепринятом смысле, но в приходских библиотеках нарасхват, не сухо богословский – но там публикуются замечательные богословы, в нем нет гламурных звездных интервью с картинками, нет лозунгов, нет манифестов и открытых писем. Да и журналом «АиО» не назвать – сегодня можно взять первые номера издания и погрузиться в публикации вне суеты и давно забытых событий. О работе в «Альфе и Омеге», уважительно понизив голос, вспоминают и уже упомянутый В. Легойда, и протоиерей Алексий Уминский, и протодиакон Андрей Кураев, чей стиль Марина Журинская назвала «логикой стремительного домкрата».
Марина Андреевна Журинская
Окончила филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Около 20 лет работала в Институте языкознания, в секторе общего языкознания. Специализация – общая типология, общая грамматика, грамматическая семантика. В течение 10 лет была главным менеджером группы «Языки мира», целью которой было создание общих теоретических принципов описания любого языка и выпуск энциклопедии «Языки мира». Кандидат филологических наук, имеет более 100 публикаций на лингвистические темы. Переводчик с немецкого (лингвистические работы, богословские тексты, а также Гадамер и Швейцер). С 1994 года издатель и редактор журнала «Альфа и Омега». Член редколлегии сборника «Богословские труды».
«Альфа и Омега» – 17 лет изданию, 60 толстых номеров – в квартире Журинской под журнал отведена целая полка. В открытое окно первого этажа шумит весенняя улица, на стенах картины Елены Черкасовой, на столике коллекционные кошки. Разговор начинается без предисловия и долгого подступа к теме.
Свидетельствовать
– Масс–медиа должно иметь одно свойство: оно должно быть средообразующим. Вокруг него должны собираться единомышленники.
Конечно, СМИ может добиться временного успеха, если будет искать себе аудиторию такую, чтобы ей потрафить, но это дело в перспективе обреченное, тем более когда мы говорим о христианской журналистике. Христианская журналистика – это не пропаганда, это – свидетельство.
Нам никто не сулил успеха, нам говорили: «в мире будете иметь скорбь». А дальше сказано, «но мужайтесь, Я победил мир». Не сказано: Я вам дам победу над миром, – нет. Я победил мир. Мы живем в спасенном мире.
Когда ещё не было политкорректности, в Америке в XIX веке, когда давали объявление о приеме на работу, оскорбительным образом писали «ирландцев просим не беспокоиться». Если абстрагироваться от политкорректности, то условных ирландцев просят не беспокоиться – спасать мир не надо, он спасен. А надо свидетельствовать, что он спасен.
Мы должны это сами почувствовать, должны испытывать радость о Господе и эту радость свидетельствовать. Это, конечно, очень трудно, но идеальное православное СМИ будет руководствоваться тезисом апостола Павла: «Непрестанно молитесь, всегда радуйтесь, за все благодарите». Вы это часто встречаете в православных СМИ? А «слава Богу за все» святителя Иоанна Златоуста — часто?
– Свидетельство – для журналистики необычное понятие. О религиозной журналистике говорят в самых разных словах – проповедь, пиар, аналитика….
– Нормальным православным издательством руководят, простите меня, миряне (при всем моем уважении к носителям священного сана, они обязательно должны в этом деле присутствовать, но работают миряне). Следовательно – это частный случай апостолата мирян.
А что такое апостолат мирян? Очень простая вещь. Мы должны свидетельствовать о Христе своей жизнью во Христе. Если мы своей жизнью не свидетельствуем, то Господь не даст никакого процветания – будь хоть средства, хоть административный ресурс, хоть что. Не даст и все. Потому что свидетельство о Христе исключает лжесвидетельство. А когда мы говорим одно, а делаем другое – это и есть лжесвидетельство.
Только так СМИ может стать средообразующим. Наше дело, чтобы свидетельство было максимально адекватным.
Туда, куда поведут 300 человек.
– Если посмотреть на самые обсуждаемые в религиозной и околорелигиозной журналистике темы, то это будет доход священства, дресс–код…
– Тут в Интернете возник совершенно дивный анекдот, который я не могу не одобрить. Я большой любитель острословия. «Жила-была девушка, тем и виновата». Дело было не в дресс–коде, а в идее о том, что всякий человек может пожелать изнасиловать женщину, которая неправильно одета. Вот это вот было главное безобразие, а не дресс–код.
Мы должны свидетельствовать не недопустимость дамских штанов (Кстати, Святейший Патриарх Алексий как–то спросил на епархиальном собрании, когда один батюшка это дело обличал: «Ну, хорошо, а когда юбки совсем переведутся, что делать будете?»).
Мы исповедуем Христа Распятого. Для иудеев, как известно, соблазн, для эллинов – безумие. Потрафлять вкусам, идти за людьми нельзя, потому что тот же апостол Павел говорил: «Я в безумии своем…» о том, что и как следует утверждать: вопреки общепринятым заблуждениям и нашим собственным «слишком человеческим» опасениям.
Об успешности православного СМИ очень трудно говорить. Это Бог дает. А что Бог дает? — Спасение, но не обязательно успех; не будем придерживаться теологии процветания, это в конце концов неправославно. Кому Бог дает? Тем, кто Ему верен. Такие общепринятые вещи как массовость тиража и так далее – это не так важно.
— Но разве издатели православной литературы и СМИ не хотят донести Слово до максимально широкой аудитории?
– Есть такая поговорка: «Франция пойдет туда, куда её поведут 300 человек». Мир пошел туда, куда его повели 12 апостолов. Дело не в массовости, а в стоянии перед Христом. В свое время отец Глеб Каледа говорил: за что мы почитаем святых? Не за их учение (они ошибались, у них были богословские ошибки), не за их жизнь (все они были люди грешные, а некоторые грешили тяжко), а за их стояние перед Господом. За их позицию, которая была безупречно сформулирована в свое время Авраамом. Господь позвал Авраама, — «Вот я!», – сказал Авраам. Все. Это первичная форма веры, первая её позиция: «Вот я!». Вот я перед Тобой, Господь мой и Бог мой. От этого уже все идет. Читать далее 'Интересная публикация'