Прощёное воскресенье

Проповедь о. Владимира Лапшина на Литургии 13.03.2016

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! 

Наверное, вы все знаете, что сегодняшний день — собственно, в церковном календаре так и написано, у нас в народе называется Прощеное воскресенье. И в этот день мы читаем слова Спасителя: «Если вы будете людям прощать согрешения их, то и вам Отец Небесный простит ваши грехи, а если вы не простите, то и вам не простится». И в этот день, конечно, принято говорить о прощении, о важности прощения. Именно это я и собирался делать, в принципе, к этому и готовился. Но когда сегодня утром я ехал на литургию, я вдруг подумал о том, что у этого дня есть и еще одно название, возможно, восходящее к более древней традиции — воспоминание Адамова изгнания, изгнания Адама из рая.

Очевидно, это не случайно, что последнее воскресенье перед Великим постом Церковь вдруг посвящает именно этому. И вчера за всенощным бдением мы пели: «седе Адам прямо Рая», то есть, сидит Адам напртив Рая и плачет, плачет о потерянном Рае. 0"О чём он плачет, что он потерял? Важно вспомнить еще и то, что три воскресенья, три всенощных бдения перед этим мы пели 136-й псалом «На реках Вавилонских». То есть, Церковь нам опять же напоминала о некой утрате. Этот псалом — псалом изгнания, его пели израильтяне в вавилонском плену, когда потеряли родину, когда потеряли землю, завещанную им Богом, утраченную ими. И вот это воспоминание об изгнании Адама из рая и изгнании Израиля напоминает нам и о нашей утрате. Так что же мы потеряли? А потеряли мы родину, наше Небесное отечество. То есть, в принципе. Церковь призывает нас к тому, чтобы вернуться. И Неделя о блудном сыне, помните, в притче блудный сын возвращается, и псалом «На реках Вавилонских», и вот это воспоминание — Церковь призывает нас к тому, что мы должны вернуться, мы должны обрести утраченное отечество.

И вот как раз сегодня, в начале Великого поста мы должны задуматься: а хотим ли мы этого? Готовы ли мы к тому, чтобы попытаться обрести потерянный Рай? Да, конечно, пока мы к этому, наверное, не готовы. Но хотим ли мы хотя бы этого? Стремимся ли мы хотя бы к тому, чтобы вновь обрести утраченную Небесную родину? Что утратил Адам? И вот важно задуматься, а что было в Раю, чего лишился Адам, и к чему мы должны вернуться. В принципе, если разобраться… Там не было удобств, к которым мы привыкли, там не было привычной нам кухни, в смысле, еды, пива, вина… Правда, Честертон в шутку настаивал на том, что пиво, вино и вода в Раю были, а вот кофе, чай, другие напитки изобрели уже после грехопадения. Но, наверное, все-таки очень многого из того, что у Адама было потом, в Раю у него не было. В Раю была детская невинность, простота, чистота. И там был Бог, Который прогуливался в прохладе сада, и возможность быть рядом с Ним. И, конечно, там была потенция, перспектива развития — не обязательно научного, технического, но, возможно, и это тоже. Главное, там была возможность обожения, духовного развития. Но еще раз подчеркиваю, что там не было телефонов, там не было Интернета, там не было телевизора, там не было ничего из того, чем мы заполняем нашу жизнь. 

И вот встает вопрос, хотим ли мы вернуться в тот Рай? Готовы ли мы рискнуть всем тем, что у нас есть, может быть, даже пожертвовать ради той детской чистоты и простоты бытия? Там была радость, там было общение с Богом. Готовы ли мы к тому, чтобы вернуться туда, научились ли мы хоть чему-нибудь из того, что для этого надо, и хотим ли опять же? Не умеем, не научились, не готовы, но хотим ли мы, по крайней мере, питаться только тем, что Бог пошлет, и наслаждаться общением с Ним? Именно Он… Помните, как Павел пишет: «…будет Бог всяческая во всех», то есть все во всем. Он заполнит Собой всё. Что такое спасение, что такое Рай? Это когда всё в Боге, когда всё — Бог, когда всё с Богом, и больше ничего. Да больше ничего и не надо! Вот Он — радость, Он — источник этой радости, Он — наслаждение. Он — пища. Он — утро. Он — день, Он — ночь. Он — всё. Хотим ли мы этого? Готовы ли? Стремимся ли мы к этому? 

Или мы представляем себе Царство Божие, Рай, как коммунизм у советских фантастов. Помню, в пятидесятых годах прошлого века читали роман Ефремова «Туманность Андромеды» или еще нечто подобное. Бесконечный научный и технический прогресс, освоение космоса, всеобщее счастье, одним словом, «светлое будущее», в которое мы плавно вливаемся. Вот только Бога там нет. Да Он там и не нужен, потому что есть всё остальное. Мне кажется, сегодня Церковь именно об этом заставляет нас задуматься, именно с этим связана и аскеза Великого поста, когда мы будем пытаться отказываться от каких-то излишеств, удовольствии, казалось бы, безобидных, но которые не есть Бог. То есть, Великий пост, как мы уже не раз говорили, это школа христианской жизни. Это время, чтобы учиться искать то, что есть Бог; давайте искать то, что нас связывает с Богом, и отказываться от того, что встает между нами и Богом, отказываться от того, что не есть Бог. Давайте задумаемся об этом. Мы так легко называем себя верующими, мы так легко называем себя христианами, мы и поститься собираемся так же легко. Но что такое пост? А пост — это как раз и есть жизнь в простоте, когда все — только Бог, а все, что не Бог, отметается, отодвигается в сторону. Вот готовы ли мы так поститься? Готовы мы так жить? Или наше христианство только номинальное, внешнее, на словах? Давайте задумаемся. 

Да хранит вас Господь! 

О. Владимир Лапшин. Неделя о Страшном Суде и Сретение Господне (15.02.2015)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сегодня праздник Сретения. Но сегодня и Неделя мясопустная или, как ее еще называют, Неделя о Страшном Суде. И вот я в сегодняшней проповеди хочу соединить два этих события. Казалось бы, как это возможно? С одной стороны праздник, радостный праздник, с другой стороны напоминание о Страшном Суде. 

Страшный Суд – название то какое! Но надо отметить, что это не Евангельский термин. В Священном писании, в Новом Завете нигде нет этого словосочетания – «страшный суд». Но в нашем религиозном сознании уж так это сложилось. Так как же можно это совместить, соединить с праздником Сретения? На самом деле легко. Потому что речь идет о событиях одного порядка. И то и другое – встреча. Встреча человека с Богом. Но в одном случае это радостное событие, долгожданное событие. В другом случае это пугающее событие, событие, которого хочется избежать, которое хочется отодвинуть от себя. Но важно разобраться, почему так произошло? Почему так сложилось в нашем сознании, что встреча с Богом стала событием, которое хочется избежать. Мне кажется, это зависит от состояния нашей души, от наших отношений с Богом, от того, как мы видим Бога. Видим ли мы в Боге Спасителя. Вот старец Симеон, что он произносит, когда встречается с Младенцем Иисусом: «Ибо видели очи мои спасение людей». Он видит Спасителя рода человеческого, он ждал Его как Спасителя. Он видит Его, он радуется, он облегченно вздыхает: «вот теперь я могу спокойно умереть». Он ждал Спасителя, и Спаситель пришел. Да, радость! А если мы в Боге видим только страшного Судию, карателя, если мы в Нем видим того, кто только и думает о том, как наказать и измучить нас, тогда мы боимся этой встречи. Тогда мы действительно хотим ее избежать. Тогда мы хотим ее отодвинуть, тогда действительно эта встреча становится Страшным Судом. 

На самом деле любая встреча с Богом – это суд. Но какой суд? Это зависит от нашего состояния, от состояния нашей души. Как мы к Нему относимся? Если мы Его любим, если мы тянемся, стремимся к Нему, если мы хотим быть с Ним, то эта встреча будет радостной, эта встреча будет долгожданной, желанной. Слово есть такое хорошее – желанной. 

А если мы Его не любим, если Он нам страшен то, конечно, мы будем стараться избегать Его, мы будем прятаться от Него. Так давайте задумаемся, каким мы Его видим, каким мы представляем Его?  Каково отношение нашего сердца к Нему? 

Очень часто мы говорим, «ад, рай», произносим эти слова. И нам кажется, что это такие места где-то во Вселенной, может быть, в нашей галактике, а может быть, даже в какой-то другой метагалактике. То есть, где-то в одном месте праведники, в другом месте грешники. Нет, родные мои. И ад, и рай – это состояние нашего сердца, это состояние нашей души. И рай, и ад – это не место где-то далеко, это здесь, на Земле, и это не когда-то где-то, это сегодня, здесь, сейчас. Что в нашем сердце, чем мы живем? Если мы ищем любви, если мы хотим любить и быть любимыми, если мы ищем мира, если мы хотим жить радостью, то мы уже здесь сегодня живем Царством Божиим. Мы уже здесь сегодня становимся причастниками этой вечной радости, вечной любви, которые и есть Рай. А если мы живем разделениями, если наше сердце наполнено ненавистью, обидами какими-то, страхами, разъедающими нас изнутри, то здесь и сейчас мы живем тоже вечностью, но другой вечностью. Вечностью, где скрежет зубов и где огонь неугасающий. Вот это важный момент. Важно задуматься об этом. 

И еще один момент. Мы очень часто говорим, что мы мало что можем сделать для своего спасения, что мало что можем сделать, для того чтобы стать такими, какими нас задумал Бог, что все делает Он. Да, но не без нас. И это тоже очень важно. Все зависит от направленности нашего сердца, от ориентированности нашей души. Потому что, если мы ориентированы на ад, если мы только и думаем о Страшном Суде, и как бы его оттянуть, как бы это отодвинуть, тогда и Бог ничего для нас сделать не сможет. И у Него может ничего не получиться. Но если мы стремимся к Нему, если мы действительно хотим жить Богом, миром, радостью, любовью, я думаю, у Него все получится. Давайте задумаемся об этом. 

И да хранит Вас Господь!

О. Владимир Лапшин. О блудном сыне (28.02.2016)

Эжен Бернан
Возвращение блудного сына
1897

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Итак, сегодня у нас Неделя о блудном сыне. За несколько недель до Великого поста мы с вами читаем в церкви эту удивительную притчу, жемчужину, сокровище Евангелия от Луки. И вот в связи с этой притчей мне хотелось бы обратить ваше внимание на несколько, как мне кажется, важных моментов. Но прежде всего, мы с вами не раз говорили о том, что пост, Великий пост – это школа христианской жизни, школа христианства, а христианство начинается с покаяния. Поэтому в эти недели перед постом нам Церковь говорит, прежде всего, о покаянии. 

И эта притча тоже о покаянии. И в контексте этой притчи покаяние предстает перед нами как некое осознание, как «приход в себя» – вот в этой притче замечательно сказано: «пришедши в себя». Когда он (то есть, блудный сын) пришел в себя, когда он осознал весь ужас своего положения, он решил изменить свою жизнь. Очень часто нам кажется, что я это и есть я, и куда мне еще приходить. Но перед началом каждой воскресной Литургии мы говорим о том, как важно сбросить с себя маски, которые мы постоянно носим в обычной жизни, отказаться от тех ролей, которые мы пытаемся играть в этой жизни, от тех функций, которые мы исполняем и которыми мы, по сути, становимся здесь и сейчас. То есть важно понять, что вот то, что мы считаем собой, на самом деле это не мы, это лишь что-то внешнее, это лишь что-то наносное, это что-то такое, что мы надели на себя, или кто-то другой надел на нас. А мы – мы где-то глубоко-глубоко в себе, там, в сокровенной глубине, где живет то, что в нас от Бога. Помните, мы с вами не раз говорили о том, что Бог, создавая человека, вдохнул в него от Духа Своего, и стал человек душою живою. Вот то, что в нас от Бога, то, что в нас Бог вдохнул от Духа Своего – это и есть я, подлинное я. И вот важно прийти в себя, найти это подлинное я. Это первое. 

Второй момент – важно увидеть покаяние как обращение, как поворот, как начало новой жизни. Мы с вами много раз говорили о том, что слово покаяние, греческое метанойя буквально переводится как обращение, поворот. Вот осознать, увидеть, понять, что не в ту сторону я живу, и повернуться, повернуться в другую сторону, начать жить по-другому, начать жить в другую сторону. Это тоже очень важно. Это и есть покаяние.  

И еще очень важный момент. В контексте некоторых исторических реальностей, я бы сказал, нечто актуальное. Сейчас принято много говорить о патриотизме, о верности родине, отечеству и так далее. Так вот, и эта притча и песнопения всей этой недели напоминают нам о том, что наша родина – это Царство Божие, наше отечество – на небесах. И что здесь, на земле, в этом мире, отпавшем от Бога, в любой стране, под каким бы небом мы ни родились, под каким бы кровом ни собирались, на каких бы языках мы ни говорили, здесь мы везде на чужбине. Но с другой стороны, здесь везде с нами может быть наша родина, потому что Царство Божие, которое является нашей родиной, нашим отечеством, как сказал Господь, оно внутри нас есть, оно в нашем общении. Оно может быть везде, куда бы мы ни приехали, где бы мы ни были, куда бы судьба нас ни забросила, мы везде можем быть дома. И вот это очень важно, очень важно помнить.

И еще. Притчу называют притчей о блудном сыне. Я бы назвал ее притчей о милосердном отце, это было бы более правильно. Потому что главный герой здесь все-таки отец, который является образом нашего Бога, нашего Отца Небесного. Очень часть люди говорят: я так грешен, Бог меня никогда не простит, мне нет прощения. Правда, чаще мы это говорим о других: конченый человек, ему нет прощения и так далее, и мы «ставим на человеке крест». Родные мои, Бог любит каждого. Как бы ни был грешен этот вот младший блудный сын, а ведь он, действительно, очень грешен, ведь он, по сути, «похоронил отца заживо». Помните, с чего начинается притча,он говорит: «Дай мне мое наследство». Но когда дети получают наследство? Когда родители умерли. Поэтому, требуя свою долю наследства, он тем самым говорит: «Отец, ты зажился, ты мне живой не нужен. Дай мне мою долю, а сам хоть сдохни». Вот! И отец его все равно любит. Господь в этой притче говорит, что отец увидел сына издалека. А это значит, что он каждый день выходил на дорогу, он смотрел, он ждал этого сына, несмотря ни на что он его любил, он его очень любил. И когда он увидел его, он бросился ему навстречу, он пал ему на шею. Вот точно также Господь ждет возвращения каждого из нас, каждого из нас, какими бы грешными мы ни были, как бы далеко мы ни зашли, как бы глубоко мы ни пали в грехе, Господь хочет нас простить. Он только и ждет, когда мы сделаем вот этот первый шаг, когда мы повернемся, когда мы осознаем что-то и когда мы повернемся – вот то, с чего мы начали сегодня говорить, с чего начинается покаяние, вот с этого осознания, когда мы попытаемся прийти в себя. 

Ну и еще один важный момент, очень важный момент. Очень часто мы оказываемся не только в роли блудного сына, гораздо чаще мы оказываемся в роли старшего брата, старшего сына, когда мы не хотим принимать кого-то, кто не так пришел, кто не так молится, не так посмотрел, не с той стороны встал и еще что-нибудь. Вот это тоже очень важно.

Вообще об этой притче можно было бы говорить, наверное, бесконечно, не случайно в качестве толкований на эту притчу написаны целые книги. Поэтому, конечно, в одной беседе, в одной проповеди невозможно охватить все. Но, мне кажется, то, о чем мы сегодня говорили, это важно. Важно услышать это и задуматься об этом. 

Да хранит вас Господь!

О. Владимир Лапшин. Проповедь на Сретение. Литургия 15.02.2017

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Итак, сегодня мы с вами празднуем Сретение, и уже вчера вечером за всенощным бдением мы пытались размышлять о том, что значит этот праздник для нас, что такое Сретение. Мы говорили о том событии, которое лежит в основе этого праздника, как о встрече. И это действительно встреча. Это встреча Отца со Своим новорожденным Сыном, Бога-Отца с Богомладенцем. Но это и встреча Бога в лице Иисуса Христа с человеком в лице старца Симеона. Это встреча Ветхого Завета и Нового Завета. Это встреча земной жизни и жизни небесной, жизни вечной. Это – встреча. 

Но вот сегодня я предлагаю вам посмотреть на это событие немножко с другой стороны. В связи с чем Иосиф и Мария приносят Младенца в Храм? По закону Моисея, всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, то есть первенец должен быть посвящен Богу, он отдается Богу, он становится жертвой Богу, он как бы приносится в жертву в воспоминание о тех египетских младенцах, первенцах, которые погибли во время Исхода израильтян из Египта как плата за свободу. И вот теперь каждый первенец в Израиле должен быть посвящен Богу. То есть событие, лежащее в основе этого праздника, – это жертвоприношение, это ответ человека на призыв Божий. Мы с вами не раз говорили о том, что Боговоплощение – это жертва Бога человеку, это жертва Бога этому миру, для спасения этого мира. И вся жизнь Иисуса Христа, начиная от Рождества и кончая Страстной Пятницей и Великой Субботой, – это жертва, это жертва Бога человеку. «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного». 

Но в этой жертве, в этом жертвоприношении есть и человеческий ответ. Когда архангел Гавриил является Марии, возвещает ей о том, что она должна стать матерью Спасителя, что она должна стать матерью Сына Божия, она смиренно отвечает – «да будет мне по слову твоему», тем самым принося себя в жертву Богу. Она понимает, что теперь ее жизнь уже не принадлежит ей, она принадлежит Богу, она принадлежит тому, что должно произойти. А когда она приносит Младенца Иисуса в Храм, она приносит Его в жертву Богу, она Его посвящает Богу. Это то, что было в Ветхом Завете, это то, что положено по закону Моисееву. Но, как мы слышали в отрывке из послания к Евреям, при смене священства необходимо быть и смене закона, и в Новом Завете уже все по-другому, в Новом Завете нет мужеского пола, нет женского пола, нет ни эллина, ни иудея, ни скифа, ни варвара. И если там приносились в жертву, посвящались Богу только младенцы мужского пола, и только первенцы, то в Новом Завете мы все становимся этой жертвой, мы все посвящаемся на служение Богу. То есть этот праздник – не только рассказ о том, что было две тысячи лет назад, но и напоминание каждому из нас, что и мы посвящены Богу, и мы призваны на служение Ему. 

А что значит быть посвященным Богу, что такое служение Богу, являет нам Иисус Христос. Вся Его жизнь была служением Богу, вся Его жизнь была посвящена Богу. И именно этого Он ждет от нас. Но кто-то может сказать: «Этого не может быть, мы на это не соглашались, мы на это, как сейчас говорят, не «подписывались». «Подписывались», родные мои, соглашались. Либо, если мы были младенцами, за нас это сделали наши крестные, которые за нас давали крещальные обеты Богу, которые за нас отрекались от сатаны, либо мы сами, если крестились взрослыми, это делали. Отрекались от сатаны, а сатана – князь мира сего, как мы знаем, то есть мы отрекались от жизни этого мира, мы отрекались от жизни, «как все». Часто мне говорят: «Батюшка, ну что Вы, какое отречение от сатаны, мы что, сатанисты что ли какие? Мы живем, как все». Но вот это и есть как раз то, о чем говорится. Мы не имеем права жить, как все, мы не имеем права жить по законам этого мира, у нас свой закон – закон Божий. Мы должны быть лучше всех, мы должны быть чище всех, мы должны быть святыми. «Будьте святы, потому что Я свят, – говорит Господь, – будьте милосердны, как милосерд Отец ваш Небесный. Так да светит свет ваш перед людьми, чтобы они, видя вас, прославляли Бога». Вот что значит быть христианином. И мы отреклись от жизни этого мира, мы отреклись от жизни «как все». Потом нас спрашивали: «Сочетаешься ли Христу?», мы говорили: «Сочетаюсь». Мы соединились со Христом, мы уже не принадлежим себе, мы уже принадлежим Ему, мое тело – это уже тело Христа, моя душа – это душа Христа, мы наполнены Богом. «Уже не я живу, – как пишет апостол Павел, – но живет во мне Христос». Вот что такое христианство. И именно об этом нам сегодня напоминается. 

Кто-то может сказать: «Так жить невозможно. Разве это жизнь? Так жить нельзя. Может монахи там, я не знаю… Мы – простые смертные, мы – люди, живем в этом мире. Как можно так жить?». Родные мои, вот так, вот так. И иноки, монахи, которые тоже дают обеты Богу, да это особые обеты Богу, но и они тоже живут в этом мире, они тоже живут в этом обществе, они живут в общине, как в семье. И там те же искушения, те же проблемы, что и у нас всех, и там тоже нужно есть и пить, и одеваться, нужно чтобы община как-то зарабатывала деньги. И там тоже возникают и проблемы, и страсти какие-то там одолевают, и обида, и зависть, и все такое. Так что наша жизнь ничем, ничуть не труднее, чем жизнь иноков, монахов. Но если многие могут, если многие святые могли, то почему мы не можем? Может быть, потому что просто не хотим? Может быть, потому что слишком жалеем себя? Давайте задумаемся. Праздник сегодня такой хороший, светлый, радостный, весенний, но очень серьезный. Всё это очень-очень серьезные вещи. Давайте задумаемся. 

Да хранит вас Господь!

О. Владимир Лапшин. Сретение Господне. Проповедь на всенощной в 2017 году

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

В течение церковного года есть много праздников, двунадесятых или великих праздников в воспоминание евангельских событий. Есть праздники, которые мы называем Господскими, праздники в честь Господа нашего Иисуса Христа, такие как Рождество Христово, Богоявление, Преображение, вот будет Вознесение в начале лета. Есть праздники Богородичные – Благовещение, например, и много других, тоже и двунадесятые, и великие. Но есть такие праздники, которые включают в себя и то, и другое. Например, праздник, который мы совершаем сегодня, Сретение. До сих пор ученые-литургисты, да и просто люди, имеющие отношение к богослужению, спорят, чей это праздник – Господский или Богородичный. С одной стороны, в богослужении мы видим элементы Господского праздника, например, в начале вечерни пелся псалом первой кафизмы «Блажен муж», который поется только в Господские праздники, в Богородичные не поется. С другой стороны, прокимен, который мы сейчас пели перед Евангелием, явно Богородичный – «Помяну имя Твое во всяком роде и роде». И вот запев к тропарям на каноне утрени будет сейчас читаться, петься – «Пресвятая Богородице, спаси нас». Но я убежден, что это, конечно, праздник Господский. То есть это праздник, который – и я много раз об этом говорил – который стоит в одном ряду с такими праздниками, как Рождество Христово, как Богоявление, как Преображение – это явление Бога миру, это встреча Бога с человеком. У него и название – Сретение, встреча. Происходит встреча между Богом и человеком.

И вот сразу вспоминаются все встречи, о которых… подобные встречи, о которых мы читаем в Евангелии. Как происходит первая встреча, когда Христос рождается, ангелы являются пастухам, и те приходят в Вифлеем и в вертепе, в пещере, которая служила загоном для скота, находят Богомладенца. Для них эта встреча имела ведь, наверное, какое-то большое значение, но мир её не заметил. Недавно мы совершали празднование Богоявления, и я помню, в те дни отец Олег замечательно говорил, что и та встреча тоже прошла незаметно для мира, для людей. Да, Иоанн Креститель увидел Духа, сходящего на Иисуса, да ему было открыто, что он увидит, встретит Мессию. Но даже люди, которые присутствовали там, на Иордане, в этот момент, они ничего не поняли и не заметили. И вот эту встречу тоже… Мы можем вспомнить встречу Господа с апостолом Петром – помните, когда Он вошел в его лодку, проповедовал из его лодки, а потом сказал: «Закиньте сети по правую сторону», и тогда рыбаки, будущие апостолы, выловили много-много рыбы. Петр тогда все понял, он сказал: «Господи, выйди от меня, ибо я грешный человек». Люди, которые были вокруг, они ничего не поняли. Они видели просто большой улов, чудесный улов, но Петр понял, что это за встреча. 

Вот точно также незаметно проходит и встреча, которую мы вспоминаем сегодня. Старец Симеон встречает Богомладенца, когда Того приносят в Храм на сороковой день после Рождества, берет Его на руки и говорит: «Ныне отпущаеши раба Твоего по глаголу Твоему, с миром, потому что видели очи мои спасение, которое Ты уготовал, Спасителя мира, Который пришел к нам». Симеон понял, Кого он держит на руках. Да, там была еще и пророчица Анна, о которой мы будем читать завтра, она тоже поняла. Но люди, десятки, сотни, может быть, людей, которые в это время присутствовали в Храме, ничего не заметили, это событие прошло мимо них. И вот встает вопрос: почему? Почему одни люди встречают, почему некоторые люди узнают в Нем Бога, Мессию, а для других это ничего не значит, другие… глаза других как будто закрыты? Почему? Ведь это очень важно для нас. Мы с вами много раз говорили, что наше личное христианство начинается только тогда, когда мы лично встретим Христа вот так, как Его встретил старец Симеон, так, как Его встретили пастухи вифлеемские, так, как встретил Его апостол Петр. Для каждого из нас должна произойти, совершиться эта встреча. Но что нужно, чтобы она произошла? Вот старец Симеон жил этой встречей, он жаждал этой встречи, он ждал, искал этой встречи, и она произошла. Про Петра мы этого не знаем, про вифлеемских пастухов мы этого тоже не знаем, но, наверное, было что-то и у них такое. Давайте задумаемся об этом, потому что мы все, наверное, хотим этой встречи. Раз мы здесь, в церкви собрались, значит, мы хотим быть христианами, мы хотим быть православными людьми. Для нас это очень важно.  Но для того, чтобы это произошло, мы должны жаждать этой встречи, мы должны искать ее, ждать, жить этой жаждой. 

Но при этом мы должны хорошо понимать, что эта встреча очень ответственна, она очень ответственна. Важно понять, что эта встреча не просто одно из событий нашей жизни. Эта встреча не просто для того, чтобы как-то укрепиться, не для того, чтобы почувствовать себя каким-то, знаете, значительным, вот я видел Господа, и потом всем рассказывать: я видел Господа, я встретился с Ним. Эта встреча переворачивает всю жизнь человека, то есть одна жизнь заканчивается, и человек рождается в новую жизнь. И очень часто в нашей жизни эта встреча не происходит, потому что мы еще не готовы к ней, не готовы к этому перевороту, к этому изменению. Для Симеона эта встреча означала как минимум кончину его жизни, он знал, что после этой встречи он умрет. Но он все равно жаждал этой встречи, он ждал и искал ее, потому что это самое главное в его жизни. Когда эта встреча произойдет, дальше уже жизнь не имеет смысла, и действительно для него эта жизнь заканчивается. Для Петра… Петр, когда Господь входит к нему в лодку, помните, чем та история заканчивается? Он бросает все, он бросает и эту лодку, он бросает сети, он бросает рыбу, он уходит из дома и идет за Иисусом Христом, чтобы потом проповедовать Евангелие. И так было для многих, очень многих учеников Христа. И мы должны понимать, что, если мы действительно хотим этой встречи, если мы действительно считаем себя христианами, мы должны быть готовы к тому, что вся наша жизнь может измениться, вся наша жизнь перевернется. Может быть, эта встреча и не происходит для кого-то из нас, именно потому, что мы не хотим, не готовы еще расставаться с прежней жизнью, мы боимся этого, и Господь просто щадит нас. Давайте задумаемся. Да хранит вас Господь!

Проповедь о. Владимира Лапшина на Богоявление и Крещение Господне

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

В эти дни мы уже не раз говорили о Богоявлении. О том, что это такое, и что это значит для нас сегодня. Добавить к этому уже просто нечего, поэтому сегодня я хочу говорить не столько вообще о Богоявлении, о раскрытии Бога как Троицы, как это, собственно, и поется в тропаре этого праздника. Сегодня я хочу поговорить исключительно о событии крещения самого Иисуса Христа, о чем мы читаем в Евангелии. Что это значит для нас? 

Вообще, омовение для достижения ритуальной чистоты практиковалось и практикуется во многих религиях. И вы знаете, например, в современном, как и в древнем, индуизме почитается священная река Ганг, в которой люди омываются, как они считают, от духовной нечистоты. Существовали подобные обычаи и обряды и в Израиле. Ессеи омывались каждый день по несколько раз. Каждый благочестивый иудей, возвращаясь с улицы, с рынка, из каких-то публичных мест, на всякий случай омывался, чтобы очиститься от возможной ритуальной нечистоты. 

Но вдруг выходит на Иордан Иоанн, и начинает проповедовать крещение покаяния. То есть, омовение не просто от ритуальной нечистоты, а от греха. Умирание для греха, очищение от греха. И люди идут, люди тянутся. Но есть в этом крещении что-то неполное. Иоанн сам это осознает. Он говорит: «Я крещу вас водой, но придет за мной некто, кто будет крестить вас Духом Святым и огнем». И вот приходит Иисус, и входит в эти воды Иордана. До этого момента эти воды символизировали собой воды потопа.  Как в потопе умирает человеческий грех, умирает греховная человеческая цивилизация, так в водах Иордана умирал грех. Люди входили в эти воды и как бы умирали для греха. Но Иисус входит туда и освящает эти воды, наполняет их своей энергией и благодатью, и эти воды становятся первозданным океаном, в котором зарождается новая жизнь. 

Помните, сотворение мира. Жизнь появляется, все живое появляется в воде, из воды. И вот эти воды Иордана становятся рождением новой жизни. Теперь крещение – это и умирание для прежней жизни, умирание для греха, и рождение в новую жизнь. Жизнь для Бога, с Богом. Как мы поем сегодня на Литургии вместо «Трисвятого» «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся». Кто крестился в Иисуса Христа, во имя Христа, тот облекся во Христа, тот облекся в эту новую жизнь. И вот в том, что мы сегодня совершаем, для нас христиан, для нас крещеных, православных, это напоминание о том, что и с нами произошло когда-то. Когда мы принимали таинство Крещения, когда мы вступали в Церковь, мы умерли для греха и родились в новую жизнь, для Бога, с Богом, в Боге. Как об этом пишет в послании к Титу апостол Павел, этот отрывок мы тоже сегодня слышали, что пришла благодать, и наполнила собой, наполнила нас, очистила, омыла, обновила нас для новой жизни, для добрых дел. То есть вот этот праздник –  это напоминание нам о нашей ответственности, о том, к чему мы призваны, для какой жизни мы рождены. И попытка заставить нас задуматься о том, а что мы с этой благодатью сделали, принесла ли она плоды в нашей жизни, осуществилась ли, реализовалась ли? 

Кто-то может спросить, а вот та вода, которую мы будем освящать, она-то что, она зачем? Да она не для нас, наша вода уже была, вода Крещения. Теперь для нас Кровь Христова и Тело Христово. А эта вода для тех, кто до Церкви еще не добрался или не может добраться, чтобы хоть как-то освятить и их жизнь, чтобы и им дать благодать. Как Павел пишет: пришла благодать спасительная для всех, чтобы и  для них тоже хоть как-то. Мы принесем… мы с этой водой поедем домой, кто-то ее понесет по улице, кто-то будет ехать с ней в метро, и будет освящаться улица, и будет освящаться метро. Хотя, в принципе, это должна была бы делать не вода,  в принципе, это должны были бы делать мы с вами. Мы идем по улице, и улица освящается, мы входим в метро, и метро становится храмом Божиим, вместилищем благодати, потому что с нами-то благодать всегда, если мы ее не растериваем. Она нам дарована  в таинстве Крещения, она нам даруется каждый раз, когда мы причащаемся Тела и Крови Христовых. «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся». Мы во Христе, Христос в нас. Но сознаем ли мы это, помним ли мы об этом, думаем ли мы об этом, живем ли мы этим своим призванием и той благодатью, которая нам дарована? Вот в чем вопрос. И этот праздник напоминание об этом, и попытка, я еще раз говорю это, попытка заставить нас задуматься о нашей жизни. Ну и поделиться благодатью с другими, со всем миром. 

Всего вам доброго и да хранит вас Бог!

Объявление о панихиде по Тарасу Шевченко

По просьбе Культурного центра Украины в Москве в нашем храме традиционно в начале апреля свершается панихида памяти великого украинского поэта Тараса Шевченко.
Панихида будет служиться в понедельник 14 апеля в 11:00 ч.
1239723127
«МОСКОВСКИЕ ВЕДОМОСТИ» № 79 за 1861 год:
«6-го апреля, въ сороковый день смерти Т. Гр. Шевченка, некоторые почитатели поэта, собрались въ церкви Успенiя (что въ Газетномъ переулке), где и выслушали съ благоговенiемъ панихиду по покойном поэте».

МНОГАЯ ЛЕТА!

1017060_487819907955292_464028647_n 

16 ИЮНЯ ОТЦУ ВЛАДИМИРУ ЛАПШИНУ ИСПОНИЛОСЬ 65 ЛЕТ

ПОЗДРАВЛЯЕМ ЛЮБИМОГО НАСТОЯТЕЛЯ!

35 ЛЕТ В ЦЕРКВИ, 30 ЛЕТ В АЛТАРЕ, 28 ЛЕТ В СВЯЩЕННИЧЕСКОМ САНЕ,

17 ЛЕТ В ХРАМЕ УСПЕНИЯ НА ВРАЖКЕ – желаем долгих лет жизни и служения.

Спасибо всем прихожанам и гостям за поздравления.